Интервью Владимира Зеленского в 2006 году

«Мы начинаем КВН. Для чего? Для кого?». Действительно, для чего? Если для Клуба веселых и находчивых, созданного в 1963 году, целью была честная и азартная игра, то теперь это коммерческий проект, шоу-бизнес, где каждая шутка имеет свой номинал… Со всеми вытекающими последствиями. У команды «95-й квартал» когда-то тоже все начиналось с КВНа. О том, почему ребята вышли из игры, чем закончился их скандал с Александром Масляковым, рассказывает шоумен, телеведущий и лидер студии «Квартал 95» Владимир Зеленский.

— Володя, никогда бы не подумали, что криворожская земля столь плодовита на юмористические таланты. Виновата какая-то магнитная аномалия?
6799468 4040720 300x225 - Интервью Владимира Зеленского в 2006 году— Наверное, в провинции трудней выживать без шуток и смеха… А первые мои опыты по этой части состоялись еще в Монголии — я уехал туда в шесть лет вместе с родителями (мой отец, инженер горнообогатительного комбината, более 20 лет провел в длительных зарубежных командировках). 
В результате на монгольском я разговаривал лучше, чем на русском. В первый класс пошел в единственную советскую школу, затерянную между сопок. Рядом за партами сидели евреи, буряты, калмыки, русские… Но никто никогда не поднимал национальный вопрос. По большому счету, мы толком даже не знали, что существует пресловутая «пятая графа».
Зато, вернувшись в Кривой Рог, я тут же столкнулся со всеми прелестями совковой жизни, включая деление по национальной принадлежности и знакомство с ненормативной лексикой. За рубежом мат практически не употребляют, поэтому, услышав на улице нецензурщину, я при гостях искренне поинтересовался: «Мама, папа, а что такое х..?». Родители смутились, друзья расхохотались, а я так и не понял, что в моем, далеко не младенческом возрасте подобное произносить вслух негоже.

— В «школьные годы монгольские» вы наверняка слыли бузотером и шалунишкой?

— И еще каким! Сорвать урок для меня было мелко. Другое дело — соврать классу, что я на сегодня назначен ответственным за культмассовый сектор, и увести всех в кино.
Часто дрался — боролся за справедливость. Поэтому активно занимался спортом — классической борьбой, тяжелой атлетикой. Но родители взяли и сдали в музыкалку по классу фортепиано. Мама постановила: «Если в доме стоит пианино, значит, на нем кто-то должен играть». 
Расстраивать родителей не хотелось, поэтому я на протяжении двух лет рассказывал о своих невиданных достижениях в классической музыке. А чтобы вранье выглядело убедительнее, в конце каждого месяца брал у них 22 рубля за обучение. Этим денежкам мы с ребятами находили достойное применение. Когда папа узнал правду, он мне не ремня дал (у нас не было принято), а «тапка», но смирился с тем, что музыкальная карьера сына завершена.

— Как проходили ваши студенческие годы? 

— В студенческие годы чем только я не занимался! Чтобы принести домой хоть немного денег, мы с компанией ребят клали на пол шляпу и пели под гитары в подземном переходе. Одно время я вагоны разгружал, ездил в села помогать рассортировывать по ящикам урожай. Смешно вспомнить, но когда мы приезжали на переговоры со спонсорами, то свою старенькую «четверку» оставляли метров за триста от места встречи и шли пешком – нам было стыдно. Это сейчас я понимаю, что неважно, как ты выглядишь и на чем ездишь, главное – что ты можешь. Но тогда нам было ужасно неудобно. Работали мы очень много! Писали и для Киева, и — под чужими именами — для Москвы, потому что хотелось успевать все и везде! Постепенно наша команда росла, к нам присоединялись авторы из России, Украины, Белоруссии, так что теперь у нас в компании 30 человек. 

— Повзрослев, вы пытались поступить в театральный?

— Нет, родители настояли, чтобы сын стал студентом юрфака Киевского университета — его филиал находился в Кривом Роге. Когда я учился на первом курсе, мы организовали студенческий театр эстрадных миниатюр — так называемый СТЭМ. Выступали, готовили праздники «Студенческая весна», соревновались, даже в Россию ездили, а потом решили попробовать себя в КВНе.
На городском фестивале нас заметили ребята из известной на то время команды «Транзит». Они были старше, опытнее, хотели влить в свой состав молодую кровь. Предложили объединиться. На этой почве в нашей стэмовской команде произошел раскол. Большинство ребят боялись, что на фоне «стариков» окажутся на вторых ролях. В итоге в «Транзит» перешли только два человека — я и мой друг.
Вскоре мы стали чемпионами высшей лиги КВН 1998 года. Я входил в пятерку лучших игроков. Вернувшись в Кривой Рог чемпионами, встретились с теми людьми, с которыми когда-то жутко разругались, сели за стол переговоров и на отборочный фестиваль в Сочи уже отправились вместе. И хотя наш «95-й квартал» на то время являлся самой юной командой, Масляков нас отметил, мы прошли в финал.

— Почему в дальнейшем ваши пути с Александром Васильевичем разошлись?

— Произошел грандиозный скандал. Долгое время «95-й квартал» был единственной командой, представлявшей Украину в России. Нас считали серьезным и мощным коллективом, этой силы опасались другие команды. Именно наши авторы помогли многим из них стать чемпионами. Масляков знал об этом. Сразу подчеркну: я не собираюсь наговаривать на Александра Васильевича — сегодня этот человек мне совершенно не интересен.
А ведь в прежние времена он был для кавээнщиков Богом, царем и героем, которому все безоговорочно верили. Но поверьте, когда выходишь из Клуба веселых и находчивых, словно прозреваешь. Уже иначе смотришь на игроков, которые живут в замкнутом, иллюзорном мире и все, что существует вне клуба, считают ниже, хуже, непрофессиональнее. Хотя надо отдать должное КВНу — это кузница кадров, пусть и со своими жесткими законами, это спорт, в котором никто никогда никому не помогает.
На экране команды целуются и обнимаются, а вне сцены ненавидят друг друга. В КВНе нет и быть не может друзей. Нашими хорошими товарищами считались те команды, с которыми мы никогда не соревновались. Но стоит один раз схлестнуться — все! В ход идут амбиции, обиды, обвинения, пикантные подробности, интриги. На это можно закрывать глаза в 17 лет, но не в 25-27.
Наш коллектив одним из первых стал собирать залы, концертировать. Из рядовых игроков мы постепенно превратились в профессионалов… Нам начали предлагать интересные выступления на телевидении. Но у Маслякова всегда была жесткая позиция: если ты сделал шаг влево или вправо — снялся в фильме, сериале, был показан по телевизору, — тебя автоматически вычеркивают из КВНа. Мы, по сути, являлись собственностью масляковской студии АМиК и, кроме игры, ни на что (!) не имели права. Эти жесткие условия стали одной из причин ухода.
Дальше — больше. Состоя в КВНе, мы очень много гастролировали, но те жалкие копейки, которые нам платили за концерты в разных городах СНГ, там и оставляли. Гонорара хватало разве что на пирожки — остальную прибыль забирала структура. Устав существовать в статусе бомжа, мы закономерно интересовались у руководства: «Погодите-погодите, почему, к примеру, в родной Украине нам запрещено вести телепередачи?». А не услышав внятного ответа, ударялись в амбиции: «Неужели, работая сутки напролет, мы не вправе строить собственную творческую судьбу?».
Окончательно я все решил для себя, когда Александр Васильевич предложил мне остаться у него редактором. Но при одном циничном условии: отказаться от команды. Мы с ребятами поняли, что должны уйти из КВНа вместе.
Приехав в Киев, планировали сделать свой первый концерт под названием «Вечерний квартал» — приближалось пятилетие нашей команды. Договорились с каналом «1+1», чтобы на нем показали наши лучшие номера за все эти годы. Руководство откликнулось с удовольствием. Тогда ни о чем глобальном мы вообще не думали — ни о создании будущего проекта, ни о собственной компании. Мечтали сделать итоговый концерт, не более. Но как только в городе появились афиши, мне тут же позвонили представители Маслякова в Украине и порекомендовали немедленно их снять. Я не въехал: «В чем дело? Мы ведь просто хотим отпраздновать свой первый юбилей».

— На то время вы уже официально расстались с Масляковым?

— В КВНе не существует такого понятия — ушел-пришел, поскольку там все в динамике: сегодня играешь, завтра перерыв. Во время отдыха каждый волен заниматься тем, чем считает нужным. Но после фестиваля КВНа, который мы провели в Судаке, нам объявили: «Запомните: независимо от клуба самостоятельно ничего делать нельзя». Справедливости ради отмечу, что такие барские указы получали все до единой команды. Но другим некие вольности все-таки прощались, а Кривому Рогу — «жопе мира», как мне прямым текстом говорили в глаза, — никогда!
В то время я был еще и руководителем молодежной сборной СНГ. Мы должны были ехать на встречу сборных ХХ и ХI века — «стариков» и «молодых». Но мне и поставили ультиматум: «Или убирай свои афиши, или тебя больше нет в сборной. Впрочем, как и всего вашего «Квартала». Отныне КВН для вас закрыт». Я отреагировал спокойно: «Афиши не сниму, а значит, мы для вас действительно больше не существуем». Так в телефонном режиме навсегда закончилось наше общение с Клубом веселых и находчивых.
За полгода мы собрали под своей крышей всех единомышленников и союзников, перебрались из Кривого Рога в Киев, жили по пять-шесть человек на съемных квартирах. Но ведь как-то выжили, правда?

— Чем сегодня занимается студия «Квартал 95»?

— Наши 12 авторов по-прежнему трудятся в поте лица, выполняя заказы для различных украинских и российских телепроектов. К примеру, пишутся сценарии для церемоний вручения премии «Серебряная калоша», детской телепередачи «Полундра», которую ведет Андрей Григорьев-Апполонов из «Иванушек». Ну а свой «95-й квартал» мы выпускаем, как говорится, под ключ.
Мы — соавторы сценариев, по которым снимались мюзиклы «За двумя зайцами», «Три мушкетера», комедия «Кушать подано».

— После окончательного разрыва с КВНом вы хоть раз пересеклись с Александром Масляковым?

— Воочию — никогда. Исключительно в рейтингах. Наши программы выходят на разных каналах, но в одно и то же время. И меня радует, что мы явно выигрываем.

— А мы — это…

— Мы — это компания «Квартал 95», в которой сегодня работает 30 человек, а я занимаю пост художественного руководителя.

— Какие тернии на пути к самостоятельности… А вы помните, к примеру, как впервые были узнаны в транспорте, дали первый автограф?

— Конечно. Я получил от этого такой положительный заряд! Пусть не врут те звезды, которые расcказывают, что излишнее внимание им до лампочки. Допустим, была у меня съемка до трех ночи. В 10 утра я, мертвый, вновь еду на работу. Вдруг подходит человек: «Вчера видел ваш «Квартал». Первая шутка понравилась, а третья не понравилась». Если бы даже он ничего не оценивал, просто сказал: «Я вчера вас видел», этого было бы вполне достаточно. Усталость как рукой снимает.
Поклонники бывают, конечно, разные. Как-то мне передали стихи с признаниями в любви, а в конце приписка: «Так не доставайся же ты никому». Если честно, мне даже жутковато стало. (Хохочет). У каждого артиста есть хоть одна влюбленная в него фанатка, от этого никуда не денешься. Я обычно девушек честно предупреждаю: женат, имею дочку. Моя супруга — один из наших авторов, она сейчас больше времени проводит дома с малышкой, но постепенно включается в творческий процесс.

— Договориться с вами об интервью было легко, а вот встретиться — крайне сложно. Почти пять месяцев динамили! Владимир Зеленский оказался неуловимым — разъезды, съемки, гастроли. Как при столь плотном графике вас семья терпит?

— Так дома от меня толку чуть. В быту я совершенно беспомощен, неприспособлен и рассеян. Это от папы. Он 10 лет писал научную работу, в результате забыл рукопись в трамвае, и она укатила в неизвестном направлении. Я забываю дни рождения, нужные даты. Теряю папки, деньги, мобильные телефоны. Могу получить хорошую сумму, непонятным образом где-то оставить половину, зато на вторую накупить подарков. К счастью, у близких эти мои особенности не вызывают раздражения — только смех. Они ко мне относятся снисходительно, как к неразумному дитяти. Те люди, которые всю жизнь рядом, — моя команда, знают, что отдельно от них я не существую.

— Судя по большой загруженности вы человек небедный?

— Мы все живем в кредит. Таков стиль жизни коллектива. Конечно, по сравнению с тем, каким я был три года назад, когда не мог позволить себе купить пачку недорогих сигарет, чувствую себя свободно. Я обеспечиваю семью, а главное, сделал все возможное и невозможное, чтобы в достатке пребывал наш коллектив.
К своим ребятам я питаю невероятнейшую любовь. Надеюсь, она взаимна. Отношением друг к другу мы заметно отличаемся от других команд, где царит постоянная конкуренция.

— Много случается проколов во время съемок передачи «Песня года», которую вы вместе с Олей Горбачевой ведете на телеканале «Интер»?

— Предостаточно. Но какой артист не ошибается? Часто забываются слова, обязательно толкается какая-то глупость. Но я вывел для себя несколько главных правил. Во-первых, не бойся выглядеть некрасивым. А во-вторых, не впадай в ступор от ляпов, а учись на ошибках.
С моей партнершей Олей Горбачевой у нас замечательные отношения. Мы же земляки, оба из Кривого Рога. Она острая на язык, совершенно неангажированная девушка. Порой такими уколами обмениваемся, что держись! Так ведь в зале сидят нормальные люди и все воспринимают по-доброму.

Вам также может понравиться

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *